Я уставился на Валю. Она поставила на стол стопку чистых тарелок, положила вилки. Немного помявшись, пробормотала, уставившись в пол:
– Понимаешь: Только не сердись, ладно?
– Пока не понимаю.
Я, кажется, сердился, но быстро сообразил, что с торчащим из расстегнутых брюк членом это может выглядеть несколько нелепо, попытался затолкать его обратно. Не особо, впрочем, успешно.
Увидев это, обе дамы хмыкнули.
– Ну понимаешь: Если ты не против, конечно: В общем, если ты не против, то мама: в общем:
– И чего замолчала, доча? Ладно, в общем, так. Она хотела сказать, что если ты не против, я сегодня проверю, какой у моей Вали мужчина. Мы с тобой вдвоем, или все втроем, как пожелаешь. Ты как на это смотришь?
Я обалдело посмотрел почему-то на стол.
– Ну, правильною После ужина. Мы ведь еще не всё съели и выпили. Так как? Согласен?
Не дожидаясь ответа, обратилась к дочери:
– Видишь – он не против, а ты боялась. За стол! А всё остальное – потом.
– Да подождите вы! Я же еще не сказал "да"!
– Зато член твой сказал. Кстати, Валя. Пока предварительно оцениваю твоего кавалера на четыре с плюсом: член есть, размерчик подходящий, на ногах стоит уверенно.
Я опять стал заталкивать член в на место под трусы и в брюки, но Нина остановила меня:
– Да пускай воздухом подышит. Потом спрячешь, когда упадет. Садись пока к столу, на свое место.
Подмигнула, и тоже направилась к столу, но села не на стул, как до того, а примостилась рядом со мной на диване:
– Привыкать мне к скрипу надо.
Разумеется, продолжение ужина оказалось несколько скомканным. Мы почти не прикасались к еде, но довольно резво опустошали бутылки. Я даже стал опасаться, как бы не опьянеть чрезмерно. А уж разговор пошел такой – хоть стой, хоть вались:
– Валюша, доченька, Ну-ка скажи: любишь пососать у него?
– Мама!
– Да ладно тебе! Дело-то житейское. Помню, когда я тебя учила, ты не очень-то охотно сперму проглатывала. У этого: Васи: или Пети: помнишь? Специально приглашали. У него не яйца, а целый спермозавод был.
Я сидел, слушал, и постоянно приглаживал волосы на макушке. Казалось, они все время становились у меня дыбом. А Нина как ни в чем не бывало продолжала:
– Мужчинам же обычно нравится, когда миньет до самого конца: отсосешь, проглотишь, и еще и сделаешь вид, что вкусно. Ну, ты это знаешь сама.
Нина повернулась ко мне:
– Глотает? Или выплевывает?
– Да мы как-то и не: В общем, не это:
– Как – не это? Ты же сказал – Валюха тебе исправно миньеты делает?
– Мам! Ну, делаю. Только ему не нравится, чтобы: ну: до конца.
– Так это не ему, а тебе не нравится, когда мужик в рот спускает! А он видит это – и жалеет тебя. Так ведь? – повернулась ко мне.
– Ну: примерно так.
– Вот! Сейчас посмотришь, как мамка твоя стариной тряхнёт.
И опять ко мне:
– Отсосу по полной программе. А между ног засунуть всегда успеешь.
Тут уж и мне шлея под хвост попала:
– Значит, Валь, тебя мама научила делать миньет какому-то Петьке-Ваське? А со мной стесняешься?
– Нет! Я всему тому, что мы с тобой в постели делаем, на заочных бесплатных курсах научилась, – огрызнулась Валентина. И в рот брать, и шкурку таскать, и в разных позах трахаться. А тебя кто учил кунилингус делать и прочее всякое-разное? Тоже в журнале "Здоровье" прочитал?
От выпитого, от таких разговоров стало жарко, и я расстегнул верхние пуговицы на рубашке.
– Сними её совсем. И мы с дочей тоже чуть-чуть разденемся. Да, Валюша?
В считанные секунды Нина осталась топлесс. Высвобожденные из чашек бюстгальтера, ее груди оказались чуть пышнее Валиных, но такие же округлые, с четко выраженными ореолами и сосками-горошинками, и на вид молодые и упругие. Помедлив, освободилась от верхней част одежды и Валя. Судя по всему, пора отодвигать от дивана стол и раскладывать диван: комната в квартре одна, и всё, что должно произойти, может произойти только здесь.
Диван разложен, чистая простыня его покрывает, девушки – в душ!