Игорь сверкнул на меня блудливым глазом и нараспев задекламировал:
– Я поведу тебя в музей… местной сексуальной культуры. Девочки, у нас посещение Риппербана, – дошлая Хильда с пониманием закивала головой, – а с Виталиком нас там как педофилов загребут в кутузку.
На последнем слове Хильда вопросительно приоткрыла хорошенький ротик, но промолчала.
– Это кто такой? – спросила я.
– Мариш, это артифакт секса и эротики, самая большая в Европе витрина пороков и извращений. В общем сама увидишь. Лучше один раз увидеть… а еще лучше попробовать.
Квартал розовых фонарей произвел на меня странное впечатление. За стеклами-витринами дамы всех мастей и возрастов, худые, фигуристые, откровенно толстые, подтянуто спортивные и дряблые как раскисшая квашня, томные, разгульно веселые и задумчиво грустные, предлагали воспользоваться своим телом любому желающему по договорной цене. Вот юная блядь, которой едва ли исполнилось восемнадцать, призывно раздвигает ножки перед прилипшим к стеклу пожилым пузатым господином. Между ног у нее чисто выбрито, по припухлости нежно-розовой пизды видно, что сегодня она уже на славу потрудилась. Почтенный бюргер мнется и что-то бормочет в приоткрытую створку.
Такие всегда норовят сэкономить. Ему и хочется выебать эту киску, но и денег жаль. А может он сомневается, встанет ли у него. Время от времени он словно невзначай касается паха и в какой то момент там видимо все приходит в надлежащее состоянии. Господин поспешно ныряет в провал двери и вскоре шторы на широком окне закрываются. Свет за ними тускнеет.
Вот здоровущая, с плотными тугими ляжками и огромными сиськами – так и просится слово вымя, – с лиловыми сосками негритянка, нисколько не стесняясь праздной публики, натягивает на мускулистые ноги чулки цвета топленого молока. Ее монументальная задница на мгновение мелькает под короткой кожаной юбкой и по улице проносится восхищенный вздох.
Но никто не рискует остаться тет-а-тет с этой черной Брунгильдой. В витрине рядом восседает сильно пожилая платиновая блондинка. Истасканная в сексуальных схватках, она уже не в состоянии скрыть приметы возраста. Отвислая грудь, дряблые щеки, густо заретушированные румянами, особый взгляд, легко выдающий проституток со стажем… Все в ней словно говорит – пусть я не так свежа, но трахаться умею получше многих молоденьких козочек. Ее большой, увядший но ярко накрашенный рот – откровенная реклама глубокого минета… Время от времени она призывно улыбается прохожим и лениво потягивается, выпячивая круглый животик.
Риппербан – это рынок порока. Точнее супермаркет, где все спланировано так, что вам непременно захочется сделать покупку. Даже если вы пришли просто поглазеть. Игорь, уставший от сексуальных забав и бурных импровизированных вечеринок, уверял, что мы просто поглазеем, часок другой побродим по розовому кварталу. Но уже на десятой минуте променада в его глазах появился хорошо знакомый мне блеск. Он надолго задерживался у окон, сворачивал шею, рассматривая выстроившихся вдоль тротуара ночных бабочек. Еще бы, такой выбор! Даже если ты сыт по горло, при таком богатстве ассортимента всегда найдется деликатес, пробуждающий аппетит. Судя по тому как плотно Хильда прижималась к Игорю и как раскраснелись ее щеки, ее тоже проняло.
– Ребята, мы же собирались просто погулять, – напомнила я, пытаясь отвлечь супруга от созерцания светло-шоколадной мулатки.