У меня замерло сердце.
А девчонки, тем временем, избавились от плавок. Лобок Алисы покрывал маленький кустик черных волос. У Юльки красовалась бритая щелка, прячущаяся между ног. Ровный загар обоих говорил о том, что "как всегда" у них происходит постоянно и видимо давно. Так же, судя по поведению, прихода других, неожиданных посетителей пляжа они не опасаются.
Юные нудистки побросали остатки одежды в общую кучу и улеглись на подстилку ногами к воде. Самые потаенные их места открылись моему взору во всей красе. Мое естество незамедлительно начало реагировать и вскоре встало в полную силу.
Бесстыдницы, меж тем, продолжали щебетать и вскоре решили идти купаться. Они встали. Юлька с визгом забежала и плюхнулась в воду, Алиса спокойным шагом зашла по бедра и остановилась, водя пальцами по воде.
– "Ну, давай! Чего ты?" – закричала Юлька.
– "Да подожди, дай привыкнуть" – проговорила Алиса.
– "Сейчас дам!" – снова закричала Юлька и принялась обрызгивать спутницу.
Теперь завизжала Алиса и попыталась схватить "обидчицу". Юлька кинулась наутек. Алиса за ней. Завязалась игра в "салочки". Груди Алисы, при этом, задорно подпрыгивали и раскачивались из стороны в сторону.
Я теперь мог рассмотреть обеих наяд во всех ракурсах и разных позах. Меня это зрелище завораживало и возбуждало еще больше. Я с трудом удерживал себя, чтобы не вступить в их игру и поймать обеих, причем в охапку. Но здравый смысл и осознание возможных последствий подсказывали мне не делать этого.
Купальщицы наконец нарезвились, вышли на берег и повалились на подстилку. Капельки воды скатывалась с их обнаженных тел и солнце отражалось в них. Они полежали, отдышались и, посоветовавшись, решили поесть. Алиса подтянула к себе пакет и стала выкладывать на газету различную снедь. Обе принялись за еду и, наконец немного примолкли (правда не совсем) .
Сидеть, как водяному в своей засаде мне становилось все тяжелее. Возбуждение не спадало (оно еще подогревалось тем, что я и сам был в такой же "униформе" , что и объекты моего наблюдения) . Вид их провизии все настойчивее напоминал мне о моем голоде (утром я ушел без завтрака) . К тому же в садке остался мой улов, который следовало обработать (я рассчитывал на уху, засолку и т. п.) . Да и по хозяйству бабушке требовалась моя помощь. Гнет этих причин, в моей голове, боролся с любопытством и наслаждением от созерцания прекрасного зрелища.
Наконец, скрепя сердцем, я решил покинуть свой, столь удачный, наблюдательный пункт (дав себе слово вернуться как-нибудь потом) . Чтобы не обнаружить себя, я наметил кусты на том берегу, тихо погрузился, и нырнул в выбранном направлении. Всплыв в нужной точке, я огляделся, и, убедившись, что девчонкам меня не видно, тихо сплавился до своей стоянки.
Забираться на ветки ветлы пришлось предельно аккуратно, т. к. моя "коряга" продолжала сохранять положение перпендикулярно телу.
Обсохнув, я оделся (благо возбуждение начало покидать меня) . Пробрался на берег, покидал весь прикорм вокруг ветлы в воду (на будущее) , прихватил свои вещички и отправился в сторону дома. Идти обратно было попроще (утром я мысленно старался провешить свой маршрут) , и скоро я добрался домой. Картины увиденного покидать мой воспаленный мозг никак не хотели, но текущие заботы быстро переключили меня на другую волну.
Вечером следующего дня, разделавшись с делами, я решил обустроить место своей рыбалки. Прихватив молоток, гвозди, ножовку и доски я отправился к заветной ветле. Перед входом в дебри кустов я оглянулся, чтобы убедиться, что никто не сможет отследить моего тайного рыбного места. Дорога хорошо помнилась, но я старался пройти немного другим путем, чтобы не протоптать заметную тропу.
Придя в точку назначения, сразу принялся за дело: вытоптал перед ветлой небольшую полянку, напилил доски в размер и приколотил их на ветках. Примерно через час на моем дереве была готова удобная площадка с седушкой.