Профессия: ведьма. Часть 20

Результаты и обсуждение

Я просыпалась медленно, с беспокойным ощущением, что я натворила что-то страшное, но никак не могла вспомнить что. Потом вспомнила. И сон сразу испарился.

Я заперла Лёна в подвале!

Ничего более ужасного со мной приключиться просто не могло. Сколько сейчас? Полдень?! А если он задохнулся? Замерз? Я через силу разлепила веки и увидела Лёна, с задумчивым видом сидевшего на стуле у окна. Интересно, кто его выпустил? (Позже я узнала, что он вышиб-таки дверь, разворотив косяк.)

Лён поднялся и пошел к моей кровати. Я поскорее зажмурилась. Кровать скрипнула, когда он осторожно присел на краешек. Несколько секунд ничего не происходило, потом он неожиданно сказал:

— Прости меня.

Как бы худо мне ни было, вступление мне понравилось. Я прикинула, какие выгоды оно мне сулит, и, томно перекатившись головой по подушке, чуть слышно прошептала:

— На колени:

К моему ужасу, он бухнулся на пол так ретиво, словно я собиралась посвящать его в рыцари.

— Эй, ты что, вставай немедленно, я просто пошутила!

— Я тоже.

Я перегнулась через край кровати, и обнаружила, что он сидит на корточках. Вздохнув, Лён прислонился спиной к кровати, вытянул ноги и закрыл глаза. Потом начал говорить — тихо, медленно, тщательно подбирая слова.

— Мне уже несколько раз приходили сообщения по телепочте. Текст был один. Суммы — разные. Плата за то, чтобы мы освободили Догеву и разошлись по другим долинам. Совсем недурная плата — деньги, военная поддержка, чуть ли не старминский трон под лозунгом: "Долой людей, даешь вампиров". Тогда я только посмеялся. С каким жаром он обещал мне то, чего не собирался выполнять!

К сожалению, отследить сигнал не удавалось. Мерзавец и впрямь занимал какой-то высокий пост, а то и сам был магом. Ничего не добившись посулами, он начал угрожать. Дескать, ты не берешь денег — возьмут за тебя.

И началось:

В человеческих городах нас стали травить как крыс. Это дало очень умеренный эффект. Наемники с оберегающими талисманами и заговоренными мечами неизменно проигрывали гворду, а то и обычной палке. Тогда им велели работать "под нас". Странно, городские сточные канавы ежедневно принимают в себя десятки безымянных трупов, но достаточно одного "укушенного" в шею сапожным шилом, как поднимается паника.

Маг донимал меня днем и ночью. Речь шла уже не о деньгах, а о восстановлении доброго имени. Я по секрету сообщил ему, что оно и так не пользовалось большой популярностью, и съязвил, что дурная слава лучше никакой — меньше будут соваться в Догеву, поостерегутся. Очевидно, это навело его на какую-то мысль, и звонки прекратились.

Появилась тварь.

Нельзя сказать, чтобы мне было жалко погибшего мага. Можешь считать меня хладнокровным монстром, но первой моей мыслью было — поскорее выкинуть труп за границу, чтобы не вонял на моей территории.

Но не успели мы отскрести бедолагу с мостовой, как появился второй чародей. Нахально материализовался посреди площади и изобразил священный ужас. Ох, ах, да что с моим коллегой? Что, что: Все. Я был уверен, что о бесславной кончине конкурента номер второй узнал не от перелетных птичек. Улучив момент, я покопался в его подсознании. Весьма поверхностно — у него стояла мощнейшая защита. Но не он ее создал. И вряд ли о ней знал. Посмотрел я на него, посмотрел и плюнул с досады.

Если он когда-то и обладал магическими способностями, то утратил их, подвизаясь по кабакам. На званом вечере номер второй упился так, что назавтра тварь страдала от похмелья, и номер третий довольно долго носился с воплями вокруг фонтана, даже я успел выскочить и разглядеть ее вблизи. Кстати, за несколько часов до кончины он попытался отправить меня на тот свет, но, к счастью, толком не знал, как это сделать. И это маг-профессионал, заинтересованный в поисках истины? Да ни за что не поверю.

Создавалось впечатление, что таинственный враг специально подсовывает мне своих неудачливых, малоценных сообщников или скрытых недругов — и место на троне расчищает, и вампиров порочит. Но если бы тварь ограничивалась только ими! Всех проживающих в Догеве людей срочно выселили за ее пределы, завернутые с полдороги купцы возмущались и грозили вообще прекратить торговлю с Догевой. Мне очень не хотелось обращаться к твоему Учителю, но если уж Магистр теоретической и практической магии, лучший в Белории, не сумеет мне помочь, то впору обивать гроб кистями.

А он взял и не приехал. Постарел, стал осторожней, недоверчивей.

Четвертому магу — он представлял Школу, приятный старичок, — я выделил охрану. Три дня мои парни таскались за ним след в след, тактично отставая у будочки на задворках. Там-то его и поджидали. Резво попрыгав по бурьяну, будочка рассыпалась в мелкую щепу. Без особого энтузиазма поискав тварь среди обломков и ошметков, стражи побежали ко мне с докладом. Оба утверждали, что до подскоков будочки не чувствовали ничего необычного. И после — тоже. А вот во время: Очевидно, монстр терял контроль над собой только в короткие моменты битвы. Если бы я был рядом, то, скорей всего, смог бы проникнуть в его мысли, но подобная оказия все не подворачивалась.

Твое появление стало последним гвоздем в крышку моего гроба. Прочитав письмо, я взвыл от досады. На себе-то я мог рвать волосы сколько угодно, но с твоей головы не должно было упасть ни волоска. Иначе: Я посылал за помощью, а получил одни угрозы. "Если она: Если с ней: Если еще раз" : И зачем я связался со Школой? Какими только словами я не костерил твоего Учителя:

Одно дело — опекать немощного старика и совсем другое — озорную девицу в самом расцвете сил. Ты могла сорваться с места в любой момент. Ну вроде бы уже выгулял, довел до самого дома, сдал на руки охраннику — и через каких-то полчаса мне сообщают, что тебя видели в десяти верстах от города. Предугадать, что придет тебе в голову в следующую секунду, было невозможно. Мало того, что ты как магнитом притягивала неприятности, — ты и меня не забывала в них втравливать. И самое страшное: мне это понравилось. Честное слово, я упивался неделей, как будто она была последней в моей жизни. А могла бы и стать таковой, не прикончи ты монстра. Из тебя выйдет отличная магичка, Вольха. Я безгранично благодарен тебе за помощь и сгораю от стыда за свое дурацкое поведение. Мне следовало больше доверять тебе и рассказать все с самого начала. Прости меня, пожалуйста.

После таких слов мне оставалось только прослезиться, благословить его и умереть. Я привычно предпочла четвертый вариант:

— Ни за что! Будешь знать, как обманывать друзей.

— Ты права. Никудышный из меня Повелитель, — покаянно сказал он.

— Я этого не говорила, — возразила я.

— Говорила. Вчера, в подвале.

— Я хотела убедиться, что ты не выберешься из подвала, даже очень разозлившись, — призналась я, расплываясь в улыбке.

— Сейчас-то я не в подвале, — сказал он, выразительно разминая пальцы. — Но как тебе удалось меня туда заманить?

— Уже три тысячи лет маги совершенствуют телепатию: и способы защиты от нее.

— Так ты мне лгала?! — возмутился Лён.

— Отметь, тоже лгала.

— Да, хороши же мы оба! Вот, возьми. — Медный браслет заскользил по одеялу, скатываясь мне под бок. Я торопливо повернулась, не давая ему затеряться в складках одеяла, и тут только вспомнила, что я, собственно, умираю — не может же человек жить с пробитым сердцем!

Я восприняла отсутствие адской боли как приговор, не подлежащий обжалованию. Очевидно, я доживала последние минуты милосердной агонии. Я восхитилась своим мужеством: и поразилась равнодушию Лёна. Где сдавленные рыдания? Где глаза, опухшие от бессонных ночей? Где пролысины от вырванных клоков волос? Он, правда, покусывал губы: но все равно засмеялся.

— Надеюсь, это у тебя нервное? — подозрительно спросила я, украдкой ощупывая забинтованную грудь. В боку стрельнуло. — И прекрати читать мои мысли!

— Не хочется тебя разочаровывать, но ты, к сожалению, не умираешь.

— Как это — не умираю? — возмутилась я, садясь и стыдливо натягивая одеяло по самый подбородок. Узкая полоска бинта проходила как раз под грудью, сбоку прощупывался бугорок тампона. — Он меня прямо в сердце пырнул! И все внутренности разорвал.

— Не в сердце, а в бок. Лезвие скользнуло по ребру, прошло под кожей и выскочило через полтора вершка. Проверь, если хочешь. И внутренние повреждения были не такие страшные — Келла подлечила тебя.

Странно, я могла поклясться, что получила смертельную рану. В пылу схватки, конечно, ощущение боли искажается, но обычно наоборот — люди не замечают лишних дыр, пока не падают замертво. Вот уж не знала, что окажусь такой неженкой — чуть не отправилась к праотцам из-за пустяшной царапины. Вспомнила как тварь насиловала мою жопу и содрогнулась.

— Я долго спала?

— Сутки и половину дня. Сядь поудобнее, я принесу тебе обед.

Безобразие. У меня была такая эффектная кончина — под пение соловьев, аромат цветов, журчание воды, на руках у красавца-мужчины — и на тебе. Ну где еще, скажите на милость, я смогу почить в подобной обстановке?

— А ты почаще приезжай в Догеву, — предложил Лён. — Мы всегда будем рады обстряпать это богоугодное дельце.

Он попытался меня поцеловать, но вновь нахлынули воспоминания об изнасиловании и я испуганно отпрянула.

* * *

Воспоминания об анальном насилии не давали мне покоя. Я не могла и думать о сексе не содрогнувшись. Все наши забавы с Леном и Кэллой остались позади и ме вели себя просто как старые друзья. Быстро заживающая рана не мешала верховым прогулкам, и мы с Лёном побывали в долине Семи Радуг, подгадав к короткому дождю, на исходе расцветившему небо даже не семью — девятью радугами, причудливо изломанными "эффектом черновика" ; прошлись по берегу затянутого туманом озера, из которого доносился журчащий смех невидимых русалок; подманили-таки упрямого единорога, и он нехотя позволил мне благоговейно погладить жеребенка по шелковистой спинке: А по вечерам прямо на площади закатывались грандиозные пиры, на которые стекались все обитатели Догевы — и вампиры, и вернувшиеся люди, и эльфы с гномами, и даже волки, улучив момент, вскакивали на уставленные яствами столы и угощались в свое удовольствие. Пожалуй, я стала самым уважаемым человеком в Догеве после Лёна и Старейшин. Но они — вампиры, так что я смело могла величать себя самым уважаемым человеком вообще.

*****

Учитель в Догеву так и не приехал, ограничившись долгим телепатофонным разговором с Лёном, а на исходе недели явился бледный, поминутно вздрагивающий гонец с письмом для меня. Представляю, сколько ему посулили за десятимильный перегон от Камнедержца до Догевы. Бедолага вцепился в меня мертвой хваткой и не отходил ни на шаг, пока я не проводила его до внешней границы, а там пустил коня таким бешеным галопом, что пыль у моих ног не успела еще осесть, а гонец уже скрылся из виду, оставив за собой расползающуюся серую полосу поперек прорезанного дорогой луга.

Выпроводив гонца, я распечатала письмо и, сдавленно хихикая, насладилась пространной одой в свою честь, подбитой длинным списком трав и кореньев, которые я должна была выклянчить у Лёна для факультета Травников.

Меня заинтересовала одна фраза, и я отправилась на поиски Лёна. Это всегда было трудной задачей, и я обошла пять или шесть его излюбленных мест, пока совершенно случайно не наткнулась на Повелителя возле кузницы. Он чистил скребницей черного огрызающегося жеребца, поминутно отпихивая локтем его нахальную морду.

— Ну, выкладывай, — не оглядываясь, велел Повелитель. — Что еще стряслось?

— Учитель прислал мне письмо. Хочешь прочитать?

— Нет.

— Извини, все время забываю, что чужие письма, как и чужие мысли, читать неприлично. Слушай. — Я отыскала нужную строчку. — "Довожу до твоего сведения, что с сегодняшнего дня директором Школы официально считаюсь я, в связи с неожиданной кончиной Магистра Питрима, наступившей в результате сильного кровоизлияния в мозг в ночь с 15 на 16 травня. Так что отчет о проделанной работе будешь писать на мое имя и не забудь:"

— Так это был он, — задумчиво сказал Лён, откладывая скребницу.

Добавить комментарий