– Мне все надоело – произнес Виктор – Я хочу все изменить в своей жизни.
– Что-то не так, что-то тебя не устраивает человек? – спросил его Цербер.
– Все не устраивает – ответил Виктор Церберу – Это не жизнь, а какое-то рабство. Беспросветное чудовищное рабство, когда работаешь за гроши и на,
кого-то. Порой, даже, не знаешь на кого. Но, прозябаешь в бедности и
одиноким человеком, без семьи и детей. Ну чем, не рабство.
– Верно – произнес, переступая с ноги на ногу красивыми женскими на высоких каблуках шпильках черных лакированных туфлей ночной демон. И раскачивая кокетливо перед Виктором, почти голыми полными голенями и икрами, и овалами широких бедер в глубоких, чуть ли не до самой талии вырезах вечернего своего черного платья, произнес Цербер – Просто, вы все здесь рабы. Давно Его рабы – он поднял перст, красивой женской полуголой в черной длинной до локтя перчатке и кольцах и перстнях с золотым тонким браслетом на запястье руки в ночное небо. Рабы его веры и религии. Вы все в его тюрьме. И тюрьме своих предрассудков и выдуманных иллюзий. Такими, вы им, и были задуманы. И такими, вы ему нужны. И тем, кто правит этим миром, и вами – Цербер перевел перст руки на высокую с крестом на голубом куполе на некотором отдалении от дороги Астафьевскую часовню у старого деревенского кладбища.
– Но, я могу помочь тебе, Виктор – произнес обнадеживающе ему демон Ада Цербер – Я могу изменить все в твоей жизни до неузнаваемости. И все, в точности, до наоборот.
– Вот, я и хочу, в точности, до, наоборот – произнес демону Виктор.
– Тогда подпиши контракт – произнес ему Цербер и протянул свою красивую молодой красивой особы руку. Руку в черной длинной до локтя перчатке – Просто положи свою руку на мою.
– И что, все? – произнес удивленно Виктор.
– А ты, что хочешь по-другому – произнес Цербер – Я могу, и по-другому. Можно договор скрепить кровью. Надеюсь, ты не мазохист, Виктор?
– Нет – произнес Виктор Церберу.
– Вот и ладушки – произнес в ответ обвораживающее голосом игривым и ласковым демон – Ты все еще не передумал, Виктор?
– Нет – ответил демону он.
– Дело сделано – произнес Цербер – Вот только, есть одно, Виктор.
– Что, одно? – произнес Виктор, не понимая, к чему клонит демон ночи – Что-то, не так, или ты сам передумал.
– Этот со мной контракт – произнес демон ночи – Заключается не более, чем на десять лет. Но, я пересмотрел наше теперешнее соглашение. И решил его сделать бессрочным для тебя.
– Бессрочным, и за какие это еще, или уже заслуги? – поинтересовался Виктор.
– Просто так хочу я. Ты забыл об условиях, человек по имени, Виктор – ответил ему демон Ада – Ты забыл о том, что я могу поменять условия контракта на свое усмотрение.
– Тебя, чем-то не устроил я? – произнес ему Виктор.
– В тебе есть то, что мне нравиться, человек – ответил ему Цербер – И потому, я сделаю так. Я меняю условия контракта. Меняю твою душу на душу твоего будущего потомка в колене десятом. Далекого потомка, которого ты не видел еще. И не увидишь никогда в этой уже счастливой полученной другой от меня жизни. Да, ты о нем и думать вскоре даже не станешь, когда вся твоя жизнь в корне поменяется. И ты станешь одним из самых счастливых и удачливых людей на свете. Разве это не стоит такой жертвы. А, Виктор? – Цербер сверкнул всполохами сжигающего всего с ног до головы Виктора пламенем из своих черных, как ночь женских обворожительных глаз.
– Постой, Цербер! – возмутился Виктор – Но, речь шла обо мне, а не о ком-то из моего рода. И тем более о будущих потомках. Это не контракт, это скорее, пожизненное родовое проклятие демон!
– Любой такой с нами контракт, это само по себе проклятие, милый мой, человек по имени, Виктор – произнес демон. И положил ему руки на плечи, и подтянув с силой к себе. Прижался плотно к его груди Виктора своей четвертого размера, полной трепещущей жаром любви женской грудью – Любимый мой, Виктор. Возьми то, что ты хотел в своей жизни, а я возьму то, что должен взять у тебя. Возьми вместе со мной этой ночью. Ведь ты хочешь меня, и я это чувствую и вижу. В Аду давно уже нет девственниц, и ты я думаю не девственник. И я хочу тебя мой любимый человек, по имени, Виктор.
И, распустив свои вьющиеся длинные заколотые на затылке черные, как смоль волосы по своим плечам и спине. И сверкая золотыми бриллиантовыми сережками. Обхватив голой правой в черной лакированной туфле со шпилькой ногой вокруг левую ногу Виктора. Цербер впился алыми женскими сочными и жадными до поцелуев брюнетки совратительницы губами. В его сорокалетнего, так еще и не познавшего поцелуев женщины, мужчины губы. Дальше все закувыркалось как в детском калейдоскопе. Звезды, космос, люди, лица.