Сад наслаждений

Рано или поздно, но девушка узнала, зачем её приятель устроил эту сексуальную вакханалию. Она была так поражена, что несколько дней не выходила из дома и то впадала в ступор, то ревела так, что припухли её огромные глаза. "Как он мог так поступить со мной, ведь я же доверилась ему, думала, что он хочет мне сделать приятное и всё это — от чистого сердца, от преданности сексу: Оказывается, даже в таких вещах люди ищут корысть". Боже, как же наивна была тогда Людмила! Конечно, если бы на её месте была бы девушка поглупее и попроще, она бы плюнула и не стала бы противиться, а, возможно, и запила бы со временем. Но не такова была Людмила. Несколько дней в ней боролись друг с другом два сильных чувства — навязчивое стремление снова испробовать вкус оргий и страх потерять остатки былой относительной независимости, превратиться в заурядную потаскуху, хоть и красивую. Она не была порочной девицей, любовь её к сексу безгранична и абсолютно лишена поиска выгоды. Этот случай навсегда поколебал её уверенность в надёжности таких людей, как её приятель; симпатии и уважение совершенно исчезли, когда в один прекрасный день о её похождениях неизвестно каким образом проведали в институте. Разумеется, ей завидовали и осуждали кто потому, что не с ним у ней были такие вещи, кто — из-за явной недоступности Людмилы как любовницы богатого мужчины.

Выяснилось в дальнейшем, что слухи распустил родственник одного из парней, участвовавших в оргии, с которым тот радостно поделился информацией о безудержной похотливости Людмилы (что, в общем-то, правда, хотя ничего дурного в том я не вижу, поскольку, вероятно, сам похотлив сверх всякой меры, чего и не скрываю), а также о её неисправимой порочности (а вот это уже наглая ложь: только лицемер и грязный онанист может сравнивать желание удовлетворить естественную потребность, самое главное, что есть в жизни, и распущенность уровня продажной шлюхи). "Я ни за что на свете не стала бы отдаваться за деньги, не потому, что это якобы безнравственно, — каждый зарабатывает свой кусок хлеба, как может, а потому, что это сродни требованию хозяина дома оплатить обед гостя, который не принёс с собой ничего в подарок или к пиршественному столу", — говорит моя девушка. И я целиком согласен с ней: если бы не навязанные общественными институтами представления о семье, детях и обязанностях женщины перед мужчиной, не вся эта ханжеская мораль, люди бы давно обрели бы счастье, не переплачивая и не тратя душевных и телесных сил на лишнее. Нет, это не очередная "теория стакана воды": за водопровод мы тоже платим: Это, скорее "теория глотка воздуха". За воздух Вы стали бы платить, читатель? Ну, если бы и стали, то всё равно считали бы такой порядок свинством:

Возможно, Людмила и свыклась бы с мыслью о необходимости постоянного участия в оргиях, так как секса ей хотелось всё сильнее и сильнее, в любой обстановке и целый день напролёт, но её тупой и злобный дурак-любовник возомнил, что может запросто сдавать её напрокат когда ему угодно. Кроме того, если Людмила ласкала пенисы его дружков и подставляла свои щели с его ведома и часто в его присутствии, то он изменял ей с разными лярвами без того, чтобы сообщить об этом своей любовнице. Это был уже предел подлости; Людмила говорила: "Я понимаю, что ему хотелось ещё девушек, но почему он не приводил их к нам и ничего не докладывал мне? Ведь я бы не стала бы возражать побаловаться сексом с ним и потом уступить его другой: Почему ему надо было так поступать?" Мне кажется, потому, во-первых, что девушка полностью зависела от своего толстошеего попугая в малиновом пиджаке, и он полагал, что может обращаться с ней, как с вещью, во-вторых, — она была умнее его и более развитой, и он не переносил, что рядом с ней выглядит кретином, почему и решил унизить Людмилу таким способом.

Что произошло позже, нетрудно представить. Юридически девушку и этого богатого охламона ничего не связывало (по счастью), физически он стал в конце концов ей противен, а дружба исчезла навсегда. Людмиле удалось сбежать от него, хоть стоило это ей немало крови и нервов; однако, подонок ещё долго обливал её грязью за спиной, уверял всех и каждого, что она — опустившаяся курва и сука: От горя и разочарований Людмила бросила институт и какое-то время балансировала на грани самоубийства или, по крайней мере, психоза. Она уехала на год к тётке в наш город, а после решила остаться здесь на больший срок. Летом в тот год, когда состоялось наше знакомство, она поступила на заочное отделение в местный ВУЗ. Личная трагедия привела к тому, что очень долгое время Людмила не желала ни с кем завязывать отношений. "Никогда, ни за что я не стану больше искать близости с каким-нибудь "крутым", я убедилась, каковы эти "сильные личности"", — рассказывала девушка.

Порой жажда наслаждений бывала настолько безудержна, что Людмила, не сумев устоять перед зовом природы, предавалась рукоблудию; она обзавелась набором вибраторов и могла часами ублажать себя, доводя до полнейшего исступления. "Иногда я подумывала о том, что парень вообще не нужен, раз уж так всё хорошо получается у меня самой. Но потом поняла, что ошибаюсь. И тут-то я и встретила тебя! Как это всё-таки чудесно!". С того декабрьского вечера мы с моей девушкой не расставались больше, чем на неделю, когда мне приходилось ездить по заданию начальства в ответственные командировки, и я не мог взять свою подругу с собой. С самого же первого дня, получив удовольствие от соития со мной, Людмила сказала себе, что, похоже, её желание обрести идеального партнёра вполне осуществимо, поэтому она вскоре отринула всякую мысль об измене или сексу втроём и вчетвером. Хотя её бы хватило с лихвой и на целую стайку прочих парней, уж я-то знаю! Но она отказалась от этой затеи, так как мне сразу же удалось привести её к высшему блаженству, которого она из-за грубости и невежества прежних сексуальных партнёров раньше не переживала.

Но и требования её ко мне очень велики. Регулярно, начиная с десяти вечера, баловать её ласками и заходить во все щели, пока не растрачены последние силы, дважды, а то и трижды атаковать её писюню и попку с утра и обязательный минет хотя бы раз в сутки. Пока что наш рекорд первой ночи был перекрыт только один раз, — как-то в Новый год, — после чего потребовалось как следует отдохнуть, поскольку даже трогать измученный член было нестерпимо больно, а отлить — вообще пытка. А моя Людмила только посмеивалась и подзадоривала меня. Моемся мы всегда вместе, и всегда при этом я кончаю в неё, как правило, сзади и непременно в попку. К вибраторам мы тоже иногда прибегаем; Людмила говорит, что, если использовать их периодически, чувство некоторой незавершенности в сексе пропадает, так как наличествует иллюзия двойной и тройной атак её щелей. Обычно мы поступаем так: я провоцирую возбуждение вначале в письке, затем — в попке девушки с помощью вибратора, потом поочередно захожу то во влагалище, то в анус, давая ей при этом время полизать вибратор и познать соки, после чего вновь завожу вибратор в нижние отверстия, вращаю их там и при этом не забываю всовывать член в свободную щель. Затем ложусь на спину, передаю пенис в ладони Людмилы, а сам беру уже два вибратора и терзаю её письку и попку немилосердно. Если же я принимаю позу сверху (что менее подходит для случая с вибраторами), то захожу в анус, выгнув тело Людмилы, а она поочередно то подносит один из двух вибраторов ко рту и сосёт, то мастурбирует писюню, потом начинает это делать вместе. Не так давно мы придумали ещё один фокус: лёжа на чуть приподнятых попках, мы стараемся сочетать обычное движение члена во влагалище и действия анусов, между которыми находится вибратор. Людмила часто также подносит вибраторы к члену и массирует его, трогает яички и промежность, а я в то время верчу и ввинчиваю вибраторы в её щели. Как мы уяснили для себя, важно постоянно менять местонахождение члена, не гнушаясь перед оргазмом позаводить его и в письку, и в попку, — тогда результат превосходит все ожидания, нужно лишь только привыкнуть: Должен сказать, что с годами мой член не только вырос от умелого обращения Людмилы, но и постепенно стал гораздо быстрее отходить от перевозбуждения. Её же писька хоть и стала сочней и мягче от бесчисленных атак, но всё так же упруга и замечательно крепнет и наливается перед коитусом. Эрекция не представляет ни малейшего труда, и способствовало этому в немалой степени то, что Людмила никогда не "спускает на тормозах" секс, требуя нежно, но регулярно, чтобы член всегда набирал силу сам без её ласк, цель которых — закрепить стойкость и длину пениса, и я, поупражнявшись, приучил своего "молодца" вставать в любое время дня и ночи.

*****
Струя спермы выстрелила ей в лицо; девушка заколыхалась и ухнула, припадая к головке и жадно всасывая бесперебойно льющуюся сперму; при этом она пальчиком тёрла уздечку, чтобы растормошить меня окончательно, и я действительно едва снова не простонал в голос. Людмила ошалело смотрела на меня, облизывая губы и вытирая испачканный спермой носик. Встряхнув всем телом, она положила кисти рук мне на грудь, похлопала и деловито сказала, что теперь и чаю бы неплохо.

Я поднялся и хотел одеть трусы, чтобы пойти на кухню за чаем, но девушка вырвала у меня трусы и заявила, что ходить одетым — глупый предрассудок, тем более, когда рядом такая девушка. Она включила музыку погромче и стала расхаживать обнажённой по комнате, всё внимательно разглядывая и при этом тихонько напевая. Приготовив чай, я притащил поднос с чашками, чайником и сахарницей и поставил на стул возле кровати; Людмила стояла у шкафа, листала какую-то книгу о киноискусстве и в такт музыке двигала то левой, то правой ягодицей. Это так обрадовало меня, что я на цыпочках подкрался к ней, опустился на колени и лизнул девушку в попку. Людмила сделала губы трубочкой и нежно прогудела "у-у-у:", что побудило меня лизнуть её ещё и ещё, дотягиваясь языком до клитора. Моя подруга гамкнула от этой внезапной ласки, а затем хихикнула; я вернулся на кухню за булочками и шоколадом, а когда снова очутился в комнате, то увидел, что девушка полулежит на животе, обратив свою попку ко мне. Задорно улыбнувшись, она шлёпнула по промежности, зовя меня к новым подвигам. Меня и не нужно было упрашивать; член тотчас же опять напрягся и, качнувшись, вырос на глазах, я пощёкотал Людмиле половые губы и завёл член во влагалище сзади. У моей подруги среднее расположение вагины, но, благодаря мягкости и эластичности её отлично разработанной писюни, мы можем принимать какое угодно положение и получать бесконечное удовольствие. Позиция сзади мне нравится больше всего, во-первых, потому, что лежать животом на её попке невыразимо приятно, а, во-вторых, появляется возможность оглаживать и тискать её передние прелести, да и тело Людмилы при этом положении выгибается и ритмично вздрагивает, что только добавляет блаженства.

Сейчас подруга не кричала, а лишь сладострастно постанывала и по временам кряхтела; я уже почти завершил свой труд и хотел кончить в неё, но Людмила, предчувствуя оргазм, с оханьем прижала мой пенис, вывела его из влагалища и натянула кожу на головку. Она пробормотала: "не торопись, всё успеем" и развела попку, предлагая войти в анус. Должен признаться, что до того момента мне никогда не приходилось заниматься анальным сексом, — с Натали ничего не вышло, она сопротивлялась и не желала, по-видимому, прочитав где-то, что это очень больно. Что же касается групповых оргий с девушками лёгкого поведения, на которых я с друзьями развлекался в студенческие годы, то из-за нехватки времени мне ни разу не удалось склонить к такому делу ни одну из потаскух. Но Людмила была опытной женщиной; растеребив анус, она понемногу, смачивая отверстие слюной, помогла мне просунуть член поглубже. Кстати, отмечу: пенис мой не весьма большой, хотя, как говорит подруга, "сносный", — в эрегированном состоянии он достигает семнадцати с половиной сантиметров в длину и четыре в поперечнике, однако Людмила в ходе ласк умела доводить его до девятнадцати и четырёх с половиной сантиметров в длину и толщину соответственно. Она говорит, что в принципе неважно, достаточно ли велик пенис, нужно, что бы он был потвёрже, но видеть крупный и налитой член очень здорово, это усиливает возбуждение. Во всяком случае, для анального секса мой член подходит идеально, — боль в попке у моей подруги не бывает слишком большой и всегда кончается полным кайфом, хотя Людмила обыкновенно верещит и морщится, однако ни разу не попеняла мне, что я переусердствовал.

Я излил сперму в её попку, после чего девушка хрипло взвыла и рухнула на постель. Немного постонав, она перевела дух и, как ни в чём не бывало, повернулась и стала пить чай. Мне хотелось поговорить с ней, но она избегала беседы, какую бы тему я ни поднял, и коротко отвечала: "думай о другом, не отвлекайся от главного:" Потом сказала, что надо ополоснуться, и мы пошли в ванную; я подмыл её, а она искупала мой пенис. Людмила достала из своей сумочки духи и долго втирала их в тело, затем понюхала мой дезодорант и щедро провела им по моему члену, заду, груди, шее и в подмышках. Мы выпили ещё чуть-чуть вина, чтобы распалить себя, и всё началось сызнова:

В общей сложности таких заходов у нас в тот вечер и ту ночь было три. Под занавес я не мог кончить, член уже ныл и даже онемел, но Людмила вновь и вновь извлекала его из влагалища, массировала и облизывала, пока не добивалась благополучного исхода. Всё завершилось около половины четвёртого; я был измождён и с трудом стоял на ногах, но держался молодцом и смог пронять Людмилу, так что она наконец, испустив последний стон, упала на простыню и проговорила: "всё:хорошо:хорошо:", а затем медленно нагнулась к члену, поцеловала его и откинулась на подушку. Я чмокнул её в писюню и тоже лёг; сон мгновенно овладел нами.

Людмила разбудила меня под утро тем, что бойко и уверенно сосала головку; увидев, что я проснулся, она радостно засмеялась, ухватила член и села верхом; мы оба быстро кончили и побежали мыться, в ванне мы снова довели друг друга до оргазма, а потом девушка стала собираться по своим делам, но напоследок не утерпела и на скорую руку сделала мне минет. Мы расстались бесконечно довольные и внутренне гордые тем, что никто из нас не подкачал. Людмила шла через двор к остановке, а я стоял у окна и смотрел ей вслед; обернувшись, моя подруга махнула мне, послала воздушный поцелуй и сотворила какой-то знак вроде "no pasaran!", видимо, восхищенная моими достижениями. Я же был предельно опустошён и только мог с несколько циничной ухмылкой наблюдать, что она держится немного раскорякой, — верно, я неплохо её измочалил!

Так всё и началось. Каждый день, исчерпав все силы, мы плюхались вместе в кровать, и Людмила засыпала (при этом её ладонь как бы непроизвольно лежала у меня на пенисе), а я часто размышлял в полудрёме, сравнивая её с бывшей моей любовью. Настолько легка и понятна в обращении, раскрепощена и свободна была Людмила, насколько противоречива, зажата и скучна была Натали, а ведь некогда я считал, что лучшей девушки нет на свете!.. Я бешено ревновал Натали к любому мужчине, став со временем крайне мнительным; с Людмилой же этого, как ни странно, абсолютно не было: я спокойно отнёсся бы к тому, что у неё есть другой парень, мне важно было лишь, чтобы она в нужную минуту оказывалась рядом и забиралась ко мне под бок. Как мне с ней уютно, как прекрасно её тело, как бесподобно алеет между ног выпуклая и тёпленькая писюня: Мне чудилось, что я схожу с ума. Если применимо такое слово, — в языке его не существует, — по аналогии с алкоголизмом, — навязчивым влечением к спиртному, столь же бесконечное влечение к сексу нужно бы назвать сексоголизмом:Правда, есть иное словцо, — сатириаз, но это приложимо к распутнику, а мне вовсе не хотелось никого, кроме моей неземной Людмилы:

3. Секс как мировоззрение

Примерно неделю спустя моя подруга рассказала мне историю своей жизни. Она рано и быстро созрела и расцвела, вполне сформировавшись уже к пятнадцати годам; в классе школы она была самой крупной, развитой и высокой девушкой, при этом очень доверчивой, честной и крайне наивной. Парни, разумеется, ухлёстывали за ней вовсю, но рядом с Людмилой большинство из них казалось мелкотой; подобно почти всем девушкам, росшим в эпоху перестройки и дальнейшего развала страны и обнищания народа, Людмила, наделённая к тому же бесподобными внешними данными, мечтала познакомиться со стильным и богатым мужчиной лет двадцати пяти. Незадолго до окончания школы она нашла себе такого; как она поведала мне, в ту пору единственным желанием многих девчонок было окрутить какого-нибудь "нового русского" (впрочем, это название появилось чуть позже, но суть была той же). У избранника Людмилы было всё: автомобиль, шикарная кирпичная дача в частном секторе, собственная яхта и, самое главное, умение пробивать себе дорогу в жизни, не считаясь, как оно и бывает, с чужими интересами, о чём добрая и милая девушка поначалу не догадывалась. Она старалась не замечать ничего, что портило бы её впечатления о богаче: грубость, низменные рассуждения, изворотливость, отсутствие элементарной культуры и, наконец, дикую жестокость и беспредельную подлость. Душа Людмилы оказалась выше жалкой душонки этого прохвоста; девушка любит читать, слушать сложную и разнообразную музыку, очень любит искусство: Но так уж сильно было влияние царивших в ту пору среди молодёжи взглядов; мне и самому часто приходилось сталкиваться с тем, что красивая, умная, независимая девушка предпочитает такому же привлекательному интеллигентному юноше убогого и зловещего "коммерсанта", настолько неопределённым и шатким было тогда финансовое положение, что для девушки легче было притвориться пустышкой и секс-бомбой, чтобы оказаться рядом с "настоящим мужчиной":

Поначалу дело обстояло прекрасно: Людмила жила своей жизнью, училась в институте и думать не думала ни о каких денежных проблемах, ни о неясных перспективах, — денег навалом, будущее обрисовано чётко: сытая спокойная жизнь в золотой клетке: Однако через какое-то время стало понятно, что для счастья этого не всегда бывает довольно, и если отсутствует взаимопонимание и сердечная тяга, то никакими деньгами их не восполнить. Многие девушки считают, что можно смириться с примитивом-любовником и претерпеть его заносчивый нрав, игнорировать регулярное хамство и тупость, но Людмила была не из таких. Постепенно жизнь с богачом-мордоворотом ей опостылела, но мягкий и ласковый характер не давал Людмиле возможности обращаться со своим кормильцем так, как он заслуживал; этот неандерталец в малиновом пиджаке и с зелёным галстуком на шее бесцеремонно осаживал девушку и пресекал малейшие попытки её что-то изменить в их отношениях в лучшую сторону. Людмила рассказала, что даже в сексе, несмотря на выносливость и активность, её дружок оказался дикарём и недалёким мужичищем; он ни разу не баловал её писюню языком и губами, но зато целыми днями заставлял сосать своё достоинство, порой даже не ополоснув его как следует. А когда занимался традиционным сексом, то не возбуждал её сокровище хотя бы ладонью должным образом, отчего ей редко было приятно насаживаться на его член. Грубиян с толстым бумажником стал презирать свою наложницу (а иной она и не была для него), когда выяснилось, что у Людмилы нет хозяйственных наклонностей. Как будто это важно! Мне и в голову не приходило, что девушке необходимо возиться у плиты, не выпускать из рук утюг или гладильную доску:

*****
Моя девушка младше меня на полгода, она Рыба по знаку зодиака и Кошка по японскому гороскопу. День её рождения — тринадцатое марта. По темпераменту она скорее сангвиник, но по причине своей комплекции и сладострастия всегда немного ленива и сонна, однако аккуратна, опрятна и безупречна как истинная леди. На восьмое марта я каждый год дарю ей букет из семи роз разной окраски, от белой до темно-пурпурной (поэтому мы стали называть этот день "Праздник семи роз"). Роза — любимейший цветок Людмилы. В день же её рождения, который как раз рядышком, мы идём в какой-нибудь престижный ресторан. В первый год, то есть, пять лет назад, я пригласил её в шикарное элитное заведение, копив перед этим деньги три месяца и назанимав дополнительно у друзей. Всё было просто великолепно, Людмила смотрела на меня во все глаза и с таким безграничным желанием, что даже становилось не по себе. Когда мы вернулись домой, она устроила мне сказочное приключение с вибраторами, погрузив в мир невообразимого удовольствия, я жестко и уверенно совершил не одно соитие, а потом, после ванной, мы обнимались и облизывали друг друга на свежих простынях, и Людмила сказала: "То, что мы пережили сегодня, ни за что не сравнить с тем подарком, который я решила тебе сделать в ближайшее время. Пока ничего не буду говорить, но уверяю, что ты не пожалеешь:"

4. Эротическое помешательство

Через несколько дней Людмила загадочно попросила прийти попозже с работы, чтобы она успела всё приготовить. Она здорово меня заинтриговала, так что я всё же не сидел на работе дольше, чем требовалось (да и была это пятница), а побродил по магазинам, поискал провизии на завтра: Нужно здесь отметить, что дважды в месяц, в первую и третью субботу мы с Людмилой устраиваем разнузданные полухулиганские сексуальные встряски с раннего утра до позднего вечера, именуемые "пиршеством любви", на протяжении которых часто настолько дуреем и слабеем от страстных безумств, что к ночи у нас появляется зверский аппетит, и даже простенькие макароны с солью уписываются с дикой жадностью. Поэтому я и решил запастись, благо предстояла очередная третья суббота.

Когда я открыл дверь, то сразу почувствовал неистовый аромат благовоний и крепкий запах духов девушки, — видимо, она окатила себя с ног до головы. В доме было темно, из гостиной лилась приятная возбуждающая музыка, — звучал ситар, глубоко стонал какой-то клавишный инструмент, чётко отбивали ударные. Я вошёл в гостиную; на пианино, подоконнике, столе и шкафу стояли лампы, полуприкрытые красными абажурами, отчего их свет стал слабее и таинственнее. Посреди комнаты, озарённый узким лучом от зашторенной верхней лампы, располагался круглый цветастый коврик. Людмила тихо стояла у окна, закутанная в синее покрывало; я остановился у двери, понимая каким-то шестым чувством, что сейчас увижу нечто неописуемое, почему и не стал проходить в комнату к подруге. Та усилила звук магнитофона, шагнула вперёд и грациозно скинула покрывало. У меня перехватило дыхание: столь хороша была она в своём божественном наряде:

На голову Людмила надела широкую шляпку с колокольчиками по краям, уши проколола огромными серьгами-кольцами, на переносице сидели маленькие темные очки. Кожа лица была нежной и матовой, — Людмила втёрла тональный крем, губы изящно накрашены, а щёки мило нарумянены; на шею она повесила жемчужное ожерелье, на плечи набросила прелестную сиреневую косынку, на кисти натянула перчатки. Пупок был проколот сверкающим колечком, а на торсе сидела золотистая анодированная цепочка; ноги до колен скрывали черные сапожки, а, когда она повернулась ко мне попкой, я увидел на левой ягодице небольшую татуировку-сердечко. Этим всё и ограничивалось, и это было бесподобно. Продемонстрировав себя со всех ракурсов, Людмила закурила тонкую сигаретку и стала ритмично извиваться под музыку, стараясь покруче и погибче вскидывать попку и бёдра, показывая свою писюню то так, то эдак. Вдоволь повертевшись, моя подруга повернулась ко мне передом, раскорячилась, затянулась и поднесла дымящуюся сигарету к половым губам, провела по ним фильтром, а затем вставила назад в рот. После, вздёргивая боками, отчего заиграли её толстые складочки, она приблизилась, ухватила меня за брюки и решительно повлекла на коврик. Расстегнув брюки и стянув трусы, она взяла мой стоящий торчок и, по временам пуская дым, начала лизать головку в том месте, где уздечка прижата к мочеиспускательному каналу, а потом — пытаясь забраться в сам канал. Это было и болезненно, и приятно. Затем Людмила погасила сигарету и попросила поднять её и ублажить языком, что я и сделал; она опустилась, взасос поцеловала и снова занялась моим членом; сейчас она втягивала головку по методу "глубокого захвата", так напрягая губы, словно хотела откусить её.

Я полностью разделся; подруга взяла какой-то прочный шнурочек и пережала член у основания, потом достала ремешок от штанов и стала не больно, но ощутимо стегать мошонку и корень пениса, при этом проводя по головке тремя пальцами. В перчатке она делала это, кстати, лучше. Поразвлекавшись, Людмила освободила мой распухший член и подставила для обработки анус; когда я растеребил его, она сняла очки и шляпку и попросила прижаться сзади, но пока не заводить пенис внутрь её тела. Затем она обмотала наши торсы мягкой шалью и привязала нас друг к другу ремешком, после чего предложила начать коитус. Я стал атаковать то её письку, то попку, всё более ускоряя темп и жестоко заталкивая член всё глубже, при этом стиснув бёдра подруги так, что на них остались кровоподтёки. Людмила кричала и визжала, как помешанная, но не смела сопротивляться; я кончил в неё раз, другой, третий, не вынимая члена и водя его туда-сюда беспрерывно, хотя это было весьма тяжко. Начав с громких звонких воплей "э-э-а-а" и "ур-ур-о-о-о", девушка после второго спермоизвержения перешла на истошный крик "ы-ы-ы-рьяя-мммья-мья", а голова её при этом колыхалась в такт движению пениса. Последний же раз она уже не горланила, а жалобно выла: "а-ы-ы-м, а-о-омм:".

Людмила упала на коврик, бормоча что-то, высунула язык и стала водить им по губам, щекам, лизать плечи, руки, подмышки, подносить к губам соски, кусать их и чмокать, а потом легла на спину, вытянулась во всю длину и, пригнув меня к своему животу, стала шептать: "Правда, класс? Ты спятил? Тебе хорошо? А я, правда, хороша? Я — хороша! Я — пышна, я — супердевушка, я — чудо, ведь да? Ну, скажи, что да, мой котик, мой стройненький, мой мягонький, мой герой, мой мальчик славненький, о, моя прелесть, о, мой зайчик, как я тебя люблю: А ты так же меня любишь, а, мой сладкий? Тогда — целуй, туда и сюда, моё тело в твоей власти, бери его, делай, что изволишь, и пусть это будет твоим единственным законом:"

Так я впервые узнал, что такое экстремальные удовольствия, и понял, что Людмила увлечена Кроули и эротической магией. В дальнейшем мы часто проводили время в рискованных и острых наслаждениях; я, в частности, придумал "эротическую кухню", и подруга горячо поддерживала меня во всех начинаниях. Вкратце я опишу, что это такое. Либо мы готовили забавные блюда с откровенным намёком (Людмила научилась под моим руководством кухонным премудростям, ведь раньше, избалованная родителями и роскошной жизнью в качестве наложницы "нового русского", она была белоручкой), либо прилагали разные съедобные вещи к частям тел и неспешно поедали их, лаская при этом эрогенные зоны. Простым изобретением, разработанным мной в считанные минуты, стал ужин "Волшебные стебли". На первое подавались сосиски и куриные яйца с майонезом, на второе — варёные морковки с ванильным кремом, на третье — бананы со сливами. Я придавал сосискам, моркови и бананам форму члена, и Людмила, прыская от восторга, слизывала с них приправы, мяла губками и ела. Один раз она после такого ужина томно проворковала: "Давай мы испечем твою колотушку, я её маслицем помажу, на хлеб положу и скушаю:" Я с изумлением поглядел на неё, а она как расхохочется! Но я действительно позволял ей укладывать свой пенис, как сосиску в закрытый бутерброд, и Людмила самозабвенно его сосала, понемногу едя хлеб. Как она тогда не проглотила мой член, ума не приложу:

Для неё же я выдумал особый "Порносалат": рубленые овощи и яйца (не мои собственные, конечно), с добавлением в них свежей спермы. Подруга жадно хрумкала и пыхтела, кушая это диковинное блюдо; для того же, чтобы раздразнить меня, лила в писюню сироп и сок, где они смешивались с вульвой, и я выпивал всё, балуя её клитор и половые губы языком. Ещё она делала мне из фруктов подобие влагалища, прикладывала к своему родимому, я ел эти штучки, пока мой рот не касался её письки; иногда я по инерции хватал зубами её дивного малыша, так что Людмила истерично кричала и говорила мне: "Нахал! Псих! Дурак! Куда милиция смотрит: Котяра мой свихнутый! Щекотунчик мой золотой:"

Моя девушка всегда носила крупные серьги, пуговку или колечко в пупке, и одно время серьёзно думала проколоть соски грудей и клитор или половые губы, чтобы вывести кайф на новые рубежи, но я, после некоторых колебаний, отвадил её от этого. Носить постоянно колечки в таких чувствительных местечках вредно, — возможно раздражение, а Людмила бы непременно бы не вынимала их, чтобы вечно ощущать ласку и негу. Но кто его знает, — поживём-увидим, может быть, так и поступим с годами. Испробовать в сексе нужно всё! Одевается Людмила просто и одновременно — шикарно: на званые вечера облачается в белую рубашку (завязывая её на животике, так, чтобы он был слегка открыт) и черные бриджи, если мы празднуем какое-то торжество или идём в ресторан, на ней — черное платье с блёстками, великолепно сидящее на её пышной фигуре, гулять ходит со мной в мягких персиковых или светло-синих брючках и черной курточке, под которую надевает короткую майку, зимой носит свою шубку или плащ, неизменно повязывая шею сиреневой косынкой.

Вечерами перед сексуальным буйством мы, если на улице приличная погода, совершаем моцион по центру, и не было случая, чтобы кто-нибудь из попавшихся навстречу мужиков и мелочёвки не глянул бы с завистью на меня и тоской на мою королеву Людмилу, мою Афродиту, купальщицу с полотен Ренуара, сожалея, что под руку с ней шествует не он. А как моя девочка ступает по мостовой! Шаг плавен и спокоен, но тяжел, и плоть её всегда буквально осязаема на расстоянии; кажется, что перед ней несётся насыщенная райским нектаром волна тёплого воздуха, а голова всегда гордо поднята и губки припухлые, хотя улыбка в любую минуту может осветить её личико. Кажется, я не говорил читателю, что форма лица Людмилы очень своеобразна и уникальна, как и цвет её глаз, — лиловый в полумраке и матово-синий на солнце. При выпуклом и открытом лбе скулы моей подруги сильны, а щёки плотненькие, но всё лицо сужается к подбородку. Если она поправляется (в таких случаях я шутливо шепчу девушке: "как ты славно поправляешься, — будто в масле сыр катаешься"), если прибавляет в весе, то на шейке образуется небольшая складочка, которая вовсе не портит Людмилу, особенно когда она обнажит зубки и засмеётся. Смеётся она всё чаще и улыбается всё охотнее, чем в те дни, когда я встретил её. И немудрено — она счастлива!..

*****
Со временем, проникнувшись страстью до предела (а, возможно, что ещё всё впереди), мы оба стали думать о том, чтобы снимать наши похождения фотоаппаратом и кинокамерой, создавая коллажи-сборники и фильмы для просмотра на видео. Но здесь была досадная деталь: можно было либо показывать каждого из нас поодиночке, либо, если запечатлевать сексуальные сцены, фиксировать на плёнке только отдельные части, что неоригинально и банально: что проку показывать, допустим, Людмилу с моим пенисом во рту или меня, лижущего ей клитор, если при этом лицу похотливого самца или бешеной самочки, соответственно, не удаётся попасть в кадр? Без третьего было не обойтись, но нас смущало, сумеем ли мы быть так же раскрепощены при постороннем человеке, да и глумливых слухов опасались. Нам нравились фотографии порнозвёзд, но не по отдельности мужчин и женщин, а в момент, когда они заняты сексом, и мы очень любили порнофильмы, те, что пооткровенней и с хорошей звуковой дорожкой. Ставя кассету с продукцией Тинто Брасса или Антонио Адамо, мы скучали и позёвывали, нам это казалось не особенно впечатляющим. Куда больше мы балдели от появившихся спустя некоторое время фильмов на компакт-дисках; здесь выяснилось, что Людмиле из снимавшихся мужчин нравились не те, что посвирепей и поздоровенней, а те, в ком угадывался интеллект и чувство юмора. Она объяснила это тем, что мрачные и нудные красавчики, неумело списанные с голливудских актёров, напоминают ей наших завсегдатаев баров и ночных клубов, — такие же смазливые физиономии типа "мачо" или "латинос", такие же затянутые в стоячие воротники длинные жирафьи шеи, тот же прикид: "Кроме того, я должна признаться, что от их спутанных волос и небритых щёк так дурно пахнет; ты пахнёшь только здоровым мужским потом и отличным дезодорантом, а они — чем-то вроде смеси растопленного хозяйственного мыла и грязных носков".

Немного хочу описать и свои внешние данные, хотя боюсь показаться нескромным. Я очень большого роста, спортивен, поджар, руки и спина у меня сильные, с мощными мышцами, торс широкий и короткий, ноги — похуже, толстоваты и не так развиты. Мимика живая, глаза большие и тёмные, лицо в целом умное, с мягкими чертами, волосы светлые, стригу я их обычно покороче. В общем, я не красавец по неписаным стандартам (кто их придумывает, хотелось бы знать), но Людмила считает иначе. "Для мужчины важнее внешних данных ум, бодрый нрав, весёлость и энергичность, он должен много говорить, уметь увлекать и держаться спокойно и приветливо". Она не любит толстяков, полагая, что мужчина обязан быть хоть и крепким, но гибким и подвижным, ну, а я такой и есть. Женщине же пристало быть гладкой, жеманной и ухоженной, но не глупой, ей нужно хотя бы подражать своему мужчине в уме и стремиться к взаимопониманию, не претендуя, однако на роль закулисной "кардинальши".

Мне особенно из актрис порнофильмов нравилась молоденькая звезда Сильвия Сэйнт, уроженка Чехии (настоящая фамилия её — Толмакова), не столько своими внешними данными, сколько удалью и бесшабашностью. Её соотечественница — Зденка Подкапова — была красивее и изысканнее, но беда в том, что диски с её участием мне никак не попадались, поэтому приходилось довольствоваться фотками. Людмила почитала также неистовую Монику Ковэ, соратницу Сильвии Сэйнт по сексуальным боям, но мне казалось, что та несколько вульгарна и грубовато работает, к тому уже изживает себя. Не меньше обожал я и гордую богиню Стэси Морэн, но и она оказывалась неуловима, лишь подборка величайшей женщины-фотографа современности — Сьюзен Рэндалл — давала возможность насладиться её потрясающими играми с подружками. Постепенно, сам того не ведая, я всё больше проникался симпатией к лесбиянкам и мечтал видеть свою подругу в роли звезды какого-нибудь фильма, но в объятиях, разумеется, не мужчины, а женщины, и самому побывать с ними и вдоволь набаловаться их телами.

Наконец-то мы приблизились к самой волнующей теме в наших с Людмилой отношениях. Прошедшей весной я зашёл в подземный магазин, где долго и безуспешно искал последние новинки с Сильвией. Пока что мы видели лишь её ранние "целомудренные" работы. Накануне нас вводила в экстаз яростная Никки Нова, сражающаяся с двумя назойливыми парнями на пленэре, и всегда жизнерадостная Сабрина Джонсон, деловито показывающая чудеса на диване. Теперь же мне хотелось Сильвии; мне повезло, — на полке магазина стоял диск, повествующей о её частной жизни. Я загодя просмотрел его; поначалу шли отрывки из ранних экспериментов, в процессе которых Сильвия готовилась к роли порнозвезды; уже тогда можно было с уверенностью говорить, что она не только станет успешно работать на этом поприще, но и добьётся всемирного признания. Эти ожидания оправдались, — ныне Сильвию Сэйнт называют не только порноактрисой номер один, но и королевой анального секса, и чемпионкой по минету, и:кем только её не называют, порой и со злобой и завидуя. На середине просмотра я понял, что этот диск — лучшее, что нам когда-либо придётся видеть; я поторопился домой, чтобы непременно показать его подруге.

Дома мы с моей девушкой, как правило, не носим никакой одежды, если пребываем одни. Изредка, когда надо проветрить квартиру или на улице стоит заметный морозец, я набрасываю на плечи куртку, а Людмила кутается в шаль. Но в такие периоды мы стараемся не вылезать из постели, — сидим, прижавшись друг к другу под толстыми пледами, кушаем или смотрим эротику и порно, ласкаемся и по малейшей прихоти (моей или её) начинаем вечный и любимый танец всех времён и народов. Порой, если блажь находит ни с того, ни с сего, я могу остановить Людмилу, а она — меня, где бы мы ни были в тот момент, и без лишних разговоров сразу перейти к делу. В эту весну моя милая дивно похорошела и разрумянилась, её попка потолстела, а на животике образовалось нежное розовое брюшко; на гладком упругом и мускулистом животе Людмилы, утратившем за зиму загар, оно смотрелось как волшебный первоцвет-подснежник и так радовало глаз. Но это совсем не убавило у моей девочки ни сил, ни бойкости и энергии; мы регулярно посещали бассейн и тренажёрный зал и часто в шутку боролись не только под одеялом, но и в настоящем смысле этого слова.

В тот вечер мы, как обычно, голые, уселись перед экраном монитора и начали глядеть фильм про Сильвию. Я для чистой формальности показал Людмиле кадры о жизни и подвигах маленькой неугомонной чешки, которые мы уже раньше видели, и перемотал примерно до середины. Здесь стала демонстрироваться сцена с лучшим партнёром Сильвии Дэвидом Перри и одной помощницы великой порнозвезды, задача которой состояла в том, чтобы подготовить член Перри к коитусу с Сильвией. Она справилась с этим, хотя было видно, что опыта у неё ещё маловато. Но потом она подошла к Сильвиии начала ласкать её между ног языком; нужно добавить, что музыка, сопровождавшая эту в целом весьма долгую сцену, была очень волнующей и так и тянула на безумства. Людмила ещё не видела Сильвию и её партнёрш в качестве актрис-лесбиянок; она, глубоко дыша и приоткрыв рот, смотрела на чудесную картину; ресницы её при этом то и дело опускались на глаза, а язычок чуть-чуть высовывался из губ в такт движениям языка подружки Сильвии. Но не эта сцена была самой сильной в фильме; буквально сразу после неё, уже без всякой музыки, Сильвию показали обсасывающей член другого здорового парня, а вслед за тем появилась, по-моему, Моника Ковэ, и начала мастурбировать себя и Сильвию особой пластмассовой лопаточкой. Возбуждённая Сильвия обратилась к половым губам Моники и стала лизать её письку; удивительно спокойно и ритмично, не прерываясь ни на мгновение, водила Сильвия языком по междуножью Ковэ, при этом лицо Моники играло всеми мышцами и кривлялось, а изо рта её вырывались восхитительные трели.

Тут уж Людмила, не сдержавшись, ойкнула и потёрла свою писюню, а потом живенько перепрыгнула ко мне на кресло, отодвинула его от монитора и взгромоздило свою попку мне прямо на физиономию, а член взяла в ладони. Я лизал её в половые губы и анус, а она, захлёбываясь от стонов и криков, с такой скоростью дёргала мой пенис, что рука её мельтешила по нему вверх-вниз, как поршень в двигателе. При этом мы оба не отрывали взгляда от экрана; когда, наконец, сперма стала фонтаном бить из моего члена, то часть её шлёпнула в стекло монитора, но куда больше растеклось по перекошенному от похоти личику Людмилы. Сперма была всюду: и на отвисших губах, и на веках, и на корнях волос, большая капля её плавно свалилась с подбородка девушки и брякнулась на грудь. Девушка, как бурдюк, свалилась на коврик, так что дрогнули половицы, и стала лепетать, вяло гладя свою письку: "А-а-а: а-а-а:ой, ка-а-ак хорошо-у-о-у-о, а-у-а-у-а: Ммма-мма-а-у-а-у-а:о, да, о, да, о, о, о, ммм:" В таком состоянии я ещё её не видел ни разу, я даже заволновался, не заболела ли она от пресыщения блаженством, и негромко спросил, всё ли с ней в порядке. Но Людмила не слушала меня; переваливаясь и двигая попкой влево-вправо, она подбрела к постели и бухнулась на подушку, стала водить по ней ладошками и с присвистом стонать. Я решил не трогать её, подумав, что теперь мы хватили лишку; видно, она так неожиданно и со страшной силой ощутила оргазм, что едва не лишилась рассудка. По крайней мере, соки из её писюни текли как никогда, измазав мне лицо и промочив простыню: Это было нечто!..

Впрочем, сумасшествие Людмилы продолжалось не так долго; пока она отдыхала, я сходил на кухню и приготовил нам ужин и чай. Тем временем осатанелая Сильвия стала выделывать кульбиты с непомерной длины членом верзилы-негра, вопя при этом так, что в конце концов сорвала голос и перед заключительным моментом коитуса лишь сипло визжала. Моя милая этого уже не видела; сладко улыбаясь, она томно и глухо урчала, иногда выдавая что-то вроде "ля-ля-ля"; я остановил просмотр, включил музыку и мы начали кушать. Людмила как-то странно и пристально, глубоко дыша, глядела на меня, ноздри её расширялись, порой она поглаживала груди и письку, довольно щуря глаза. Я залез к ней под одеяло, и мы, обнявшись, поговорили обо всём откровенно. В самом деле, я не ошибся: Людмиле захотелось испробовать секс с женщиной! Она призналась, что уже давно мечтает об этом, но не решалась сказать мне, так как не была уверена, одобрю ли я её желания. Как же я мог не одобрить! Подруга поведала мне, что в конторе, где она работает, несколько недель назад появилась новая сотрудница, — молодая девушка, учащаяся на заочном факультете института, в учреждении Людмилы она стала помощницей секретаря. "Я не беседовала с ней начистоту, но убеждена, что у нас может получиться. Для затравки нужно предложить ей сделать фотографии и снять о нас с тобой порнофильм; я надеюсь, что постепенно мы растормошим её, она испытает вкус разврата и согласится поразвлечься с нами". Людмила обещала обсудить вопрос о съёмках уже на следующий день.

Добавить комментарий