Все действующие лица и факты вымышлены, а все совпадения имён и событий – случайны.
Елена Михайловна была главным бухгалтером, а я – просто программистом при бухгалтерии. Я работал в этой фирме уже больше года, и меня всё это достало. Ковыряться в их бестолоковой досовской бухгалтерии, еженедельно лечить базы, откатывать ошибочные операции, по три раза в месяц архивировать, а потом восстанавливать из архива, менять формы документов… И все это за двести баксов. Ничего не поделаешь, кризис…
Елена достала меня больше всех. Она была просто стервой – во всех смыслах. Своих бухгалтерш держала в страхе божьем, доходя до крика и мата, со мной – в рамках ледяной корректности, но требовала от меня мгновенной реакции. Рабочий день – с 9 до хрен знает скольких. А когда закрывают месяц или ешё того хлестче – квартал, так до часа или двух ночи. Правда, потом отвозят домой на конторском "мерсе" или Елена отстёгивает деньги на тачку. (Надо сказать, тютелька в тютельку – не переплачивает.)
И вот, очередной квартальный баланс. Июль. В москве жара. Тупо смотрю на экран и пытаюсь понять, где врет отчетная форма. Скоро одиннадцать вечера. Уже не знаю, в какой раз проверяю все формулы. Хочется все бросить и уйти. Пить пиво. Тем более, что новую работу уже нашел и на днях разговаривал с начальником. Контора меньше, оклад больше. Так что надо все тихо закончить и уйти.
– Ну что, нашли ошибку? – Елена с сигаретой в руке заглянула в мою комнатенку, где стоял сервер и был сложен разный компьютерный хлам. (Мне там едва хватало места, чтобы сидеть.)
Она женщина не маленькая. Рост сто семьдесят, размер 48-50, бюст соответствующий. Носит дорогие строгого фасона костюмы, сегодня – в тёмно-синем, под жакетом – белоснежная блузка, на воротничке – чёрная ленточка а-ля галстук. При её габаритах – фигура весьма аппетитная, ноги стройные, без излишней полноты, юбка заметно выше колена, талия там, где ей положено быть, плечи развернуты, и грудь вперёд. Очень привлекательный рот с полными яркими губами, взгляд темно-карих глаз, если не был строгим, то игривым и завлекающим.
– Если сегодня не найдете, завтра чтобы были здесь в восемь. Эту форму завтра надо обязательно сдать в налоговоую. Вы понимаете, как к этому надо отнестись.
– Ищем… – а что я ещё мог сказать?
А у самого мысли разбежались на все четыре стороны. Гори эта форма ясным огнём вместе со всей конторой. Ещё пару дней помучиться… И тогда – новое место, новые люди. А девочки там очень даже ничего. Молоденькие, общительные, не то, что здесь – старые калоши, бухгалтерши доперестроечные. Запускаю мою любимое слайд-шоу с дамами из интернета. Не порнуха, а так – модели-любительницы. Душевное равновесие постепенно восстанавливается. Весьма приятна мысль о бутылке холодного "Очаковского специального", когда всё это закончится.
В конторе кроме нас только охранник внизу, в своей конуре. Генеральный звонит каждые полчаса с какого-то бодуна и интересуется ходом работы над балансом. А там, у него, судя по звукам, – веселье с девочками. Визг был слышен очень явственно, пока он давал мне ценнейшие указания ещё раз все проверить. Начинаю думать, как бы мне половчее уронить сервер, чтобы бухгалтерия накрылась полностью и никаких следов не осталось. Размышления прервал дикий крик Елены:
– Нашла!!! – и пара слов чистейшим русским матом. – Мои девки в двух операциях напутали. Ввели не те счета. Завтра я им устрою праздник с плясками. Сказала же – пока не проверите все проводки – не уходите. Ну, тепреь всё. Сейчас только распечатаю.
Я изобразил любезную улыбку, заглянув в ее кабинет.
– Ну и отлично. Так я систему закрываю?
– Да, пожалуйста.
Елена закрылась у себя. "Сейчас будет докладывать генеральному." Все в конторе знали, что наш генеральный (кавказской национальности) потрахивал Елену время от времени – просто от избытка потеции, также как и свою секретаршу Оленьку.
Закрывая систему и гася сервер, я услышал возню в кабинете генерального – через стенку от моей коморки. Елена открыла кабинет, достала из сейфа штемпелёк с подписью нашего Артура Атарбековича и шлёпала им бланки баланса.
– Я сейчас. Закончу с бумагами… – и вдруг: – давайте выпьем, что-ли.
Кабинет генерального достаточно просторен, шесть на пять метров, угловое расположение, четыре больших окна (закрыты жалюзями), кожаная мягкая мебель – диван и два огромных кресла, цвет кожи – чёрный. Письменный стол два на полтора, стенка темного дерева с отделкой светлым орехом, бар с зеркалом и подсветкой, светильники в углах, растения (живые, не пластмассовые) в горшках на полу, даже маленький фонтанчикв вазе в форме раковины. Елена достала из бара литровую бутыль "Абсолюта", полную на две трети, потом спросила меня:
– А может, коньяк или виски?
– Да нет, спасибо, лучше водку.
– Сейчас посмотрю, что в холодильнике.
В холодильнике было всё. Елена ограничилась пачкой крабовых палочек, сырокопчёной колбасой, майонезом и белым хлебом. Стол сервировали на стеклянном журнальном столике у дивана. Я несколько удивился, когда Елена налила водку не в высокие хрустальные рюмки, а в фужеры – на три пальца каждому.
– Ну, будем здоровы, и – за баланс, скинули всё-таки.
Взяв фужер и держа его с оттопыренным мизинцем, Елена выпила водку залпом. Я немного смутился. Такая доза для первого раза показалась мне великоватой, но отступать нельзя, стыдно перед женщиной. Выпил в три глотка. Хорошая, однако, водка. Закусили крабовыми палочками с майонезом.
– Повторим. – и налила ещё по столько же.
Только поднесли ко рту – у неё зазвонил телефон. Пока она ходила, я выплеснул большую часть своей водки в горшок с каким-то экзотическим цветком с мелкими тёмно-зелеными листиками на густых побегах. Не хотелось сразу дуреть. Я не люблю ударные дозы.
Елена вернулась, уселась на диван.
– Ну всё. Отрапортовала. Артур доволен. Передаёт благодарность, будет премия, так что не зря вы тут сидели.
– О, спасибо. Это приятно слышать. И вам, Елена Михайловна, спасибо. С вами приятно работать, вы – хороший начальник…
– Вот ещё. Как это – начальник? Я что – мужик? Мне так всё это надоело, знали бы вы…
– Нет, нет, что вы. Я хотел сказать – вы очень хороший специалист и очень симпатичная женщина. Поверьте, вы очаровательны.
– Вот это – другое дело. Приятно слышать, вот так поздно ночью, после такого сумасшедшего дня хоть можно немного расслабиться. Хорошо… Даже в румянец броисло. А вы дальше говорите. Я буду слушать. Скажите ещё что-нибудь приятное. Да не будьте скромником. Расковывайтесь. Не стесняйтесь. Сегодня можно.
"Вот стерва!"
– Вы сегодня замечательно выглядите. Да вы всегда замечательно выглядите. Я на вас всегда любуюсь. А этот костюм замечательно вам идёт.
– Что за ерунда! Вы не на костюм вимание обращайте. Костюм идёт – так одна баба другой говорит, а сама думает при этом: "Лошадь ты, в какой костюм не влезь." Мужчина должен говорить такое, чтобы женщина зарумянилась и разомлела. – И Елена бухнула по третьей.
– Ну-ка, теперь скажите что-нибудь приятное.
– Дорогая Елена Михайловна! Вы – очаровательная женщина! Вы умница, прелесть, красавица и шалунья!
– Это как это шалунья? Что я, по-вашему, готова на глупости?
– Вы женщина с удивительно приятной внешностью, фигурой и глазами. На вас можно любоваться и трепетать от восторга!
– Что, только любоваться? А вот Артур Атарбекович говорит: "Елена, тебя нужно любить долго и сильно, чтобы всеми членами почувствовать твое жаркое тело." И много еще чего говорит… У нас традиция – каждый баланс обмываем. А вот сегодня – поди ж, занят. (В голосе – злая ирония.) Видно, там девочки помоложе, сучки этакие… Ну, давай еще, чтобы не застаивалась, и на фиг все дела. – Это для неё третья полная порция, а всего она уже больше стакана схватила. Я тоже проглотил свою порцию, чувствуя как по телу поднимается приятное тепло и возбуждение. Запах духов Елены плыл по кабинету.
– Сколько вам лет, Витя?
– Тридцать пять.
– Надо же, я думала меньше. Женаты?
– Разведён. Сыну уже пятнадцать. Поженились в институте. Развелись давно.
– А моей Иринке восемнадцать справили. Сейчас в Испании с другом. Хочет замуж, а я не разрешаю. Несерьёзный тип, и, по-моему, голубой. Вы с голубыми когда-нибудь общались?
– Да нет, не приходилось.
– А подруга у вас есть?
– Ну не совсем, чтобы есть, но встречаюсь иногда.
– Мужчина должен иметь женщину регулярно. Чем чаще, тем лучше. Это необходимо для здоровья. И мужщины, и женщины. Так говорит Артур. – "А лучше нескольких." – добавил я мысленно за Артура.
Рука Елены опять потянулась к бутылке. На этот раз она налила поменьше.
– Теперь ваш тост, Витя.
– Елена Михайловна! За вашу красоту, за прекрасное тело! – Я вскочил и опрокинул фужер стоя.
– Хоть на работе тебя оценят как женщину. Точно, перевелись мужики. Прямо хоть голой ходи – и то не заметят. И что же ты больше всего оценил в моём теле? – Елена уже перешла на "ты".
Взгляд её уже плывущий, щеки разрумянились, юбка задралась, но она не стремится её поправить. Последняя порция оказалась для меня спусковым крючком. Я уже готов броситься на неё. И вижу, что она тоже готова.
– Особенно замечательные ножки. От колена и выше.
– Да? Интересно. А вот так? – Елена подтыянула юбку ещё выше, так что стали видны концы её чулок цвета тёмного загара.
– А вы носите чулки?
– Да. В белье я консерваторка. Если можно так сказать. Не в смысле консерваторка – музыкантка. Ну, вы меня поняли. Ношу грации и полуграции, утягивающие пояса с чулками. Белое или телесное. Черное бельё мне не идет – полнит. А красное и синее Артур не терпит. Попробуй прсиди весь день в грации. Сдохнешь. А приходится терпеть. Для начальника.
– У вас замечательная фигура. Грудь, талия, изящные руки. – Тут я уже взял бутылку и налил в фужеры, себе поменьше. Елена без лишних слов опрокинула свой.
– Ну, напилась, как сука. Ладно. Всё равно, баланс сделали. А Артур – сволочь. Трахает сейчас девочек в сауне. Партнеры, переговоры, мать твою… Так, какя у меня грудь?
*****
– Ну, я не могу сказать окончательно, но, то, что доступно, выглядит великолепно!
Елена расстегнула и сняла жакет, повела передо мной плечами, показывая достоинства своего пышного бюста.
– Нравится?
– Очень.
– Дальше показывать?
– Да.
– Наливай. Напьёмся и будем безобразничать.
Я налил, опять себе – чуть-чуть. Елена выпила и начала расстёгивать блузку. Я подсел было к ней на диван, но она меня остановила.
– Сиди где сидел. Ты смотреть будешь или лапать? Лапать пока нельзя. Я ещё не готова. Когда скажу, тогда можно будет.
Под блузкой оказался тугой широкий бюстгальтер белого цвета с полупрозрачными кружевными чашечками. Сквозь кружева просвечивали широкие тёмные круги вокруг сосков. Елена поворачивалась то одним боком, то другим, и мяла груди руками. Она заводилась всё больше.
– Хочешь всё? – она стащила бюстгальтер через голову. Отпущенные на свободу груди томно колыхались. Они были причтной формы, достаточно несколько отвисшие, но упругие. Соски торчали впрёд. Елена продолжала мять и ласкать свои груди, дёргала и крутила соски и уже постанывала с придыханием. Я опять подсел к ней и потянулся к её груди. Она проговорила в истоме:
– Подожди… Я хочу сама…
Она широко раскинула ноги, юбка задралась выше трусов. Тонкие кружевные трусики были надеты поверх широкого обтягивающего белого шёлкового пояса м резиками. Пальцами она отвела материю со своей промежности и стала бесстыдно ласкать себя. Я увидел, что она была полностью бритая. Глаза Елены были уже закрыты, она стонала и металась по дивану, лаская себя за грудь и теребя половые губы. Не раздумывая больше, я расстегнул брюки, достал уже готовый член, подошёл к дивану и вставил член сразу во влагалище. Вошёл легко и свободно.
– Да, да, я хочу так, хочу глубже.
Она схватила меня и притянула к себе. Ритм моих движений был редкий, но глубокий. Я по-немногу заводился. Она кричала:
– Ещё хочу, ещё хочу, хочу сильнее, так давай… Ой как хорошо, ой как сладко, ой мамочка, ой ещё хочу…
Мы так трахались некоторое время, потом она вскрикнула:
– Сзади хочу! – и быстро перевернулась, легла грудью на диван, спустив ноги и подставив мне свою пышную задницу. "В задницу хочет что-ли?" – подумал я, но вставил член во влагалище и начал качать, не торопясь.
– Ой, как хорошо… Ой, сильнее давай, ой хочу до конца… Ещё, ещё хочу, сильнее, так давай… – я видел, что она наслаждалась. Я тоже наслаждался её раздолбанной дыркой.
– По заднице хочу. Шлёпни меня, шлёпни по заднице…
Я ладонью несколько раз шлёпнул её по ягодицам. Она повизгивала от наслаждения и ещё больше выпячивала зад. Её заднее отверстие было широко и призывно открыто. Я сунул туда большой палец, положив ладонь на поясницу.
– Ой как хорошо, ой как хорошо ты делаешь, ой еще хочу…
Теперь я трахал её членом во влагалище, а большим пальцем – в задний проход. Она визжала от наслаждения. Влагалище текло.
– Сейчас я тебя ещё сильнее трахну. Сейчас ты меня почувствуешь до конца.