– Милая, да ты просто чудо…
Света, с любопытством наблюдавшая за происходящим, спросила у нее:
– Радка, неужто кончила?
– Два раза! – широко улыбнулась та. – У малышки волшебный язычок. Но так, как я кончила, пока ссала, я не кончала еще ни разу в жизни. Это такой бешеный кайф, что я просто не знаю, что и делать…
И она просяще посмотрела в лицо Свете, но та отрицательно покачала головой. Рада нахмурилась и, встав с подоконника, стала раздраженно обтирать платком влажные ноги. Потом одела трусы и лосины, после чего поднялась на полпролета выше и стала там, ожидая остальных.
А Юленька, все еще сама не своя от счастья, понимала, что пролила несколько капель и ей сейчас должны отрезать груди. Она вздохнула, но тут же одернула себя – нет! Она не боится! Она сама этого хочет! Она повернулась к смуглянке и несмело, запинаясь, пролепетала:
– Про-простите, п-пожалуйста… Я пролила… Вы… Это… Прямо сейчас мне отрезать будете?..
Брюнетка хищно ухмыльнулась и бросила ей:
– Доставай свое добро!
Девочка непослушными пальчиками начала расстегивать убогое пальтишко, под которым, кроме старенькой и много раз штопанной школьной формы, большой для нее, ничего не было. Она положила пальто на пол, через голову стянула платье и осталась только в колготках и рубашке с синим инвентарным номером прямо на груди. Она расстегнула рубашку и достала свою большую, так часто досаждавшую ей грудь и мысленно сказала ей: "Ну вот, зараза! Сейчас тебя и отрежут! Не будешь больше меня мучить. Вот!".
– Ты посмотри, – удивилась шатенка, подошла к Юленьке, ухватила ее за левую грудь и принялась безжалостно тереть и мять. – Такая молоденькая, а какая большая и упругая грудь. А будет ведь еще больше…
– Уже не будет, Валя… – хрипловато засмеялась цыганка, поигрывая ножом. – Уже не будет…
– Ты что, Нинель, совсем с ума сошла, лестничную площадку кровью заливать? – сморщилась шатенка. – Да отведи ее хотя бы в подвал…
– Да не дура же я окончательная! – возмутилась та и, обернувшись к Юленьке, приказала. – Бери свои шмотки и иди за мной.
У девочки все плыло в голове и она не понимала уже ничего. От возбуждения ее трясло. Но холода, как ни странно, она не чувствовала. Но вдруг она вспомнила свои фантазии и повалилась перед Нинель на колени:
– Госпожа…
– Что, проситься будешь? – злобно ухмыльнулась та. – Не получится, я тебе сказала, что отрежу, если обольешь Радку, и сделаю!
– Нет… Нет… – поспешила отказаться Юленька. – Я не проситься… Я только спросить, вы мне и письку отрежете?
– А что, нужно? – с некоторым удивлением в голосе переспросила ее смуглянка.
– Да! Пожалуйста! – чуть не заплакала девочка. – Отрежьте ее, умоляю… Я ее утром побрила, нож о волосы скрипеть не будет…
– Да волосы бы не сильно то и помешали… – засмеялась ей в ответ Нинель. – Отрежу, отрежу, не беспокойся… И ме-е-едленно… А сперва помучу. Света, облокотившись об стену, наблюдала за происходившим со все возрастающим интересом. Кажется малышка интересна. Может быть и стоит ее взять. Но тут она увидела, как к смуглянке подошла, шатаясь, пьяная Лиля и пробормотала:
– Подожди ты, Нинка, со своим ножом. Я ссать хочу…
Она добрела до подоконника и принялась, матерясь, стаскивать с себя колготы. Но не справилась и просто порвала их. Света фыркнула: трусов эта дура, как и всегда, не одела. А Лиля тем временем все никак не могла разобраться с собственной одеждой. Блондинка еще раз фыркнула, подошла к ней, вздернула ее на ноги и сорвала с нее обрывки колготок. Потом приказала дрожащей от предвкушения нового наслаждения Юленьке:
– Подстели свое пальто, ложись на пол и широко открой рот!
Девочка с радостью выполнила требуемое: ее ждала еще одна радость!